Карма

Н. А. Григоровой

Мне грустно... Подожди... Рояль, Как будто торопясь и споря, Приоткрывает окна в даль Грозой волнуемого моря.

И мне, мелькая мимо, дни Напоминают пенной сменой, Что мы – мгновенные огни – Летим развеянною пеной.

Воздушно брызжут дишканты В далекий берег прежней песней.., И над роялем смотришь ты Неотразимей и чудесней.

Твои огромные глаза! Твои холодные объятья! Но – незабытая гроза – Твое чернеющее платье.

2

Мы – роковые глубины, Глухонемые ураганы,– Упали в хлынувшие сны, В тысячелетние туманы.

И было бешенство огней В водоворотах белой пены. И – возникали беги дней, Существований перемены.

Мы были – сумеречной мглой, Мы будем – пламенные духи. Миров испепеленный слой Живет в моем проросшем слухе.

3

И знаю я; во мгле миров: Ты – злая, лающая Парка, В лесу пугающая сов, Меня лобзающая жарко.

Ты – изливала надо мной Свои бормочущие были Под фосфорической луной, Серея вретищем из пыли.

Ты, возникая из углов, Тянулась тенью чернорогой, Подняв мышиный шорох слов Над буквой рукописи строгой.

И я безумствовал в ночи С тысячелетнею старухой; И пели лунные лучи В мое расширенное ухо.

4

Летучим фосфором валы Нам освещают окна дома. Я вижу молнии из мглы. И – морок мраморного грома.

Твое лучистое кольцо Блеснет над матовою гаммой; И – ночи веют мне в лицо Своею черной орифламмой.

И – возникают беги дней, Существований перемены, Как брызги бешеных огней В водоворотах белой пены.

И знаю я: во мгле миров Ты – злая, лающая Парка, В лесу пугающая сов, Меня лобзающая жарко.

5

Приемлю молча жребий свой, Поняв душою безглагольной И моря рокот роковой, И жизни подвиг подневольный.