На Сергиевской

Н. Слонимскому

Окно мое над улицей низко, низко и открыто настежь. Рудолипкие торцы так близко под окном, раскрытым настежь.

На торцах – фонарные блики, на торцах все люди, люди... И топот, и вой, и крики, и в метании люди, люди...

Как торец их одежды и лица, они, живые и мертвые, – вместе. Это годы, это годы длится, что живые и мертвые – вместе!

От них окна не закрою, я сам, – живой или мертвый? Все равно... Я с ними вою, все равно, живой или мертвый.

Нет вины, и никто – в ответе, нет ответа для преисподней. Мы думали, что живем на свете... но мы воем, воем – в преисподней.