Никчемное самоутешение

Мало извозчиков? Тешьтесь ложью. Видана ль шутка площе чья! Улицу врасплох огляните — из рож ее чья не извозчичья?

Поэт ли поет о себе и о розе, девушка ль в локон выплетет ухо — вижу тебя, сошедший с козел король трактиров, ёрник и ухарь.

Если говорят мне: — Помните, Сидоров помер? — не забуду, удивленный, глазами смерить их. О, кому же охота помнить номер нанятого тащиться от рождения к смерти?!

Все равно мне, что они коней не по́ят, что утром не начищивают дуг они — с улиц, с бесконечных козел тупое лицо их, открытое лишь мордобою и ругани.

Дети, вы еще остались. Ничего. Подрастете. Скоро в жиденьком кулачонке зажмете кнутовище, матерной руганью потрясая город.

Хожу меж извозчиков. Шляпу на́ нос. Торжественней, чем строчка державинских од. День еще — и один останусь я, медлительный и вдумчивый пешеход.