Вызов

Горы злобы аж ноги гнут.

Даже шея вспухает зобом.

Лезет в рот, в глаза и внутрь.

Оседая, влезает злоба.

Весь в огне. Стою на Риверсайде.

Сбоку фордами штурмуют мрака форт.

Небоскрёбы локти скручивают сзади,

впереди американский флот.

Я смеюсь над их атакою тройною.

Ники Картеры мою недоглядели визу.

Я полпред стиха — и я с моей страной

вашим штатишкам бросаю вызов.

Если кроха протухла, плеснится,

выбрось весь прогнивший кус.

Посылаю к чертям свинячим

все доллары всех держав.

Мне бы кончить жизнь в штанах, в которых начал,

ничего за век свой не стяжав.

Нам смешны дозволенного зоны.

Взвод мужей, остолбеней, цинизмом поражён!

Мы целуем — беззаконно! — над Гудзоном

ваших длинноногих жён.

День наш шумен. И вечер пышен.

Шлите сыщиков в щёлках слушать.

Пьём, плюя на ваш прогибишен,

ежедневную «Белую лошадь».

Вот и я стихом побрататься

прикатил и вбиваю мысли,

не боящиеся депортаций:

ни сослать их нельзя и не выселить.

Мысль сменяют слова, а слова — дела,

и глядишь, с небоскрёбов города,

раскачав, в мостовые вбивают тела —

Вандерлипов, Рокфеллеров, Фордов.

Но пока доллар всех поэм родовей.

Обирая, лапя, хапая,

выступает, порфирой надев Бродвей,

капитал — его препохабие.