Стихи к Пушкину (Цикл)
Бич жандармов, бог студентов, Желчь мужей, услада жен — Пушкин — в роли монумента? Гостя каменного — он,
Скалозубый, нагловзорый Пушкин — в роли Командора?
Критик — ноя, нытик — вторя: — Где же пушкинское (взрыд) Чувство меры? Чувство моря Позабыли — о гранит
Бьющегося? Тот, соленый Пушкин — в роли лексикона?
Две ноги свои — погреться — Вытянувший — и на стол Вспрыгнувший при Самодержце — Африканский самовол —
Наших прадедов умора — Пушкин — в роли гувернера?
Черного не перекрасить В белого — неисправим! Недурен российский классик, Небо Африки — своим
Звавший, невское — проклятым! Пушкин — в роли русопята?
К пушкинскому юбилею Тоже речь произнесем: Всех румяней и смуглее До сих пор на свете всем,
Всех живучей и живее! Пушкин — в роли мавзолея?
Уши лопнули от вопля: — Перед Пушкиным во фрунт! А куда девали пекло Губ, куда девали — бунт
Пушкинский, уст окаянство? Пушкин — в меру пушкиньянца!
Что вы делаете, карлы, Этот — голубей олив — Самый вольный, самый крайний Лоб — навеки заклеймив
Низостию двуединой Золота и середины.
Пушкин — тога, Пушкин — схима, Пушкин — мера, Пушкин — грань.. Пушкин, Пушкин, Пушкин — имя Благородное — как брань
Площадную — попугаи. Пушкин? Очень испугали!
Не флотом, не по́том, не задом В заплатах, не Шведом у ног, Не ростом — из всякого ряду, Не сносом — всего, чему срок,
Не лотом, не бо́том, не пивом Немецким сквозь кнастеров дым, И даже и не Петро-дивом Своим (Петро-делом своим!).
И бо́льшего было бы мало (Бог дал, человек не обузь!) — Когда б не привёз Ганнибала- Арапа на белую Русь.
Сего афричонка в науку Взяв, всем россиянам носы Утёр и наставил, — от внука — то негрского — свет на Руси!
Уж он бы вертлявого — в струнку Не стал бы! — «На волю? Изволь! Такой же ты камерный юнкер, Как я — машкерадный король!»
Поняв, что ни пеной, ни пемзой — Той Африки, — царь-грамотей Решил бы: «Отныне я́ — цензор Твоих африканских страстей».
И дав бы ему по загривку Курчавому (стричь-не остричь!): «Иди-ка, сынок, на побывку В свою африканскую дичь!
Плыви — ни об чём не печалься! Чай есть в паруса кому дуть! Соскучишься — так ворочайся, А нет — хошь и дверь позабудь!
Приказ: ледяные туманы Покинув — за пядию пядь Обследовать жаркие страны И виршами нам описать».
И мимо наставленной свиты, Отставленной — прямо на склад, Гигант, отпустивши пииту, Помчал — по земле или над?
Сей не по снегам смуглолицый Российским — снегов Измаил! Уж он бы заморскую птицу Архивами не заморил!
Сей, не по кровям торопливый Славянским, сей тоже — метис! Уж ты б у него по архивам Отечественным не закис!
Уж он бы с тобою — поладил! За непринуждённый поклон Разжалованный — Николаем, Пожалованный бы — Петром!
Уж он бы жандармского сыска Не крыл бы «отечеством чувств»! Уж он бы тебе — василиска Взгляд! — не замораживал уст.
Уж он бы полтавских не комкал Концов, не тупил бы пера. За что недостойным потомком — Подонком — опёнком Петра
Был сослан в румынскую область, Да ею б — пожалован был Сим — так ненавидевшим робость Мужскую, — что сына убил
Сробевшего. — «Эта мякина — Я? — Вот и роди! и расти!» Был негр ему истинным сыном, Так истинным правнуком — ты
Останешься. Заговор равных. И вот не спросясь повитух Гигантова крестника правнук Петров унаследовал дух.
И шаг, и светлейший из светлых Взгляд, коим поныне светла… Последний — посмертный — бессмертный Подарок России — Петра.
Вся его наука — Мощь. Светло́ — гляжу: Пушкинскую руку Жму, а не лижу.
Прадеду — товарка: В той же мастерской! Каждая помарка — Как своей рукой.
Вольному — под стопки? Мне, в котле чудес Сём — открытой скобки Ведающей — вес,
Мнящейся описки — Смысл, короче — всё. Ибо нету сыска Пуще, чем родство!
Пелось как — поётся И поныне — та́к. Знаем, как «даётся»! Над тобой, «пустяк»,
Знаем — как потелось! От тебя, мазок, Знаю — как хотелось В лес — на бал — в возок…
И как — спать хотелось! Над цветком любви — Знаю, как скрипелось Негрскими зубьми!
Перья на востро́ты — Знаю, как чинил! Пальцы не просохли От его чернил!
А зато — меж талых Свеч, картёжных сеч — Знаю — как стрясалось! От зеркал, от плеч
Голых, от бокалов Битых на полу — Знаю, как бежалось К голому столу!
В битву без злодейства: Самого́ — с самим! — Пушкиным не бейте! Ибо бью вас — им!
Преодоленье Косности русской — Пушкинский гений? Пушкинский мускул
На кашалотьей Туше судьбы — Мускул полёта, Бега, Борьбы.
С утренней негой Бившийся — бодро! Ровного бега, Долгого хода —
Мускул. Побегов Мускул степных, Шлюпки, что к брегу Тщится сквозь вихрь.
Не онеду́жен Русскою кровью — О, не верблюжья И не воловья
Жила (усердство Из-под ремня!) — Конского сердца Мышца — моя!
Больше балласту — Краше осанка! Мускул гимнаста И арестанта,
Что на канате Собственных жил Из каземата — Соколом взмыл!
Пушкин — с монаршьих Рук руководством Бившийся так же На́смерть — как бьётся
(Мощь — прибывала, Сила — росла) С мускулом вала Мускул весла.
Кто-то, на фуру Несший: «Атлета Мускулатура, А не поэта!»
То — серафима Сила — была: Несокрушимый Мускул — крыла.
Потусторонним Залом царей. — А непреклонный Мраморный сей?
Столь величавый В золоте барм. — Пушкинской славы Жалкий жандарм.
Автора — хаял, Рукопись — стриг. Польского края — Зверский мясник.
Зорче вглядися! Не забывай: Певцоубийца Царь Николай Первый.
Нет, бил барабан перед смутным полком, Когда мы вождя хоронили: То зубы царёвы над мёртвым певцом Почётную дробь выводили.
Такой уж почёт, что ближайшим друзьям — Нет места. В изглавьи, в изножьи, И справа, и слева — ручищи по швам — Жандармские груди и рожи.
Не диво ли — и на тишайшем из лож Пребыть поднадзорным мальчишкой? На что-то, на что-то, на что-то похож Почёт сей, почётно — да слишком!
Гляди, мол, страна, как, молве вопреки, Монарх о поэте печётся! Почётно — почётно — почётно — архи- Почётно, — почётно — до чёрту!
Кого ж это так — точно воры вора́ Пристреленного — выносили? Изменника? Нет. С проходного двора — Умнейшего мужа России.
Народоправству, свалившему трон, Не упразднившему — тренья: Не поручать палачам похорон Жертв, цензорам — погребенья
Пушкиных. В непредуказанный срок, В предотвращение смуты. Не увозить под (великий!) шумок По воровскому маршруту —
Не обрекать на последний мрак, Полную глухонемость Тела, обкарнанного и так Ножницами — в поэмах.